накопление умений испытывать разные эмоции - гораздо сложнее накопления суммы знаний в отдельной человеческой голове. 

Знания, даже будучи противоречивыми, не затирают друг друга, ложатся рядом, в одну копилку. Знания стираются не от вложения в голову новых знаний, а от их неиспользования. 

В то время как умение испытывать эмоцию А вполне может уничтожить умение испытывать эмоцию Б.

 

Резервов мозга с лихвой хватает, чтобы знать и о дарвинизме, и о креационизме. Резервов души - может и не хватить на то, чтобы, к примеру, одинаково полно уметь чувствовать, переживать острое счастье и от страстной борьбы за нечто, и от пристального вглядывания в тончайшие нюансы бытия. 

Эмоции, в отличие от знаний - могут тушить друг друга, как волны. То же и со способностью их испытывать. 

 

Наверное, чем реже такое затирание способности испытывать совсем разные эмоции происходит - тем мудрее человек. 

И чем чаще, тем человек ограниченнее. 

Не глупее, в том самом смысле этого слова, а именно ограниченнее, слепее и мудаковатее. 

о неожиданных переплетениях сущностей

Two things make tall buildings possible: the steel frame and the safety elevator. The elevator, underrated and overlooked, is to the city what paper is to reading and gunpowder is to war. Without the elevator, there would be no verticality, no density, and, without these, none of the urban advantages of energy efficiency, economic productivity, and cultural ferment.

про экономию

все-таки  у человечества какая-то просто таки физиологическая страсть - искать, находить и радостно подсаживаться на бодание альтернативами, создав абсолютно бессмысленную - с тзр единственности оценочного критерия - систему, и бодацца, бодацца, бодацца в этих выстроенных декорациях до посинения. 

"А я зато сэкономлю - а я зато весело поживу". 

И это те самые люди, которые еще в нежном школьном возрасте читали Бальзака!

Люди! Смысл?! Э????  

Смысл, однако, находится, как это ни смешно. По крайней мере, начитавшись про чашку капуччино - могу сформулировать давно понятое: если у человека есть дикое желание поиметь капельку комфорта, тепла, эстетической радости, ощущения другой - необыденной - жизни - путем покупки Излишества, то лучше удовлетворять его сразу, прицельно-точечно. Купировать приступ, так сказать. 

Самое смешное - что со всех тзр лучше. Со здоровьем и счастьем - понятно. 

Но часто остается не очень увиденной вот какая сторона: человек, чаще всего, все равно это свое желание потратиться на "излишества" - удовлетворит. Просто в другом, более размазанно, не столь очевидно - накупив больше, чем нужно, дешевых "нужностей". Попытайтесь за собой в этом смысле проследить - и в 99% - это будет именно так. 

Приступы тоски по иной, более счастливой, более красивой, эстетически полной жизни - не уходят сами по себе (а нестерпимое желание купить чашку кофе в дорогом кафе - это именно оно). И если не позволить себе потратить 3-5-10 долларов в эту самую минуту, если не купить себе за эти не столь уж большие деньги билет в ту жизнь, где красивые люди сидят за красивыми столиками в красивых кафе, ведут красивые беседы и пьют прекрасный кофе из красивых чашек - приступ никуда не денется. Удушенное, задавленное - прорвется в другом. 

Именно отсюда - у многих и многих заботящихся об экономии людей - нерационально заполненные (казалось бы, нужным, да) холодильники, куча ненужной мелочевки в доме - купленной именно по принципу "ну что же, после всей экономии - даже этого себе не позволить!". Ровно отсюда же -  "как всегда, нечего надеть", когда вместо одной дорогой вещи, которую не позволила себе позволить - добираешь покупкой нескольких дешевых суррогатов, которые в сумме - дороже той, безумно желаемой тряпки, а толку от них...  и прочее-прочее-прочее. 

Экономия - не равна дешевизне, в общем. Мягко говоря - не равна. 

Да, это все та же банальность - "мы не настолько богаты, чтобы покупать дешевые вещи" - но повернутая несколько другим боком. Теза ведь не только о том, что дешевое - чаще ломается и быстрее снашивается. Она еще и о том, что там, где достаточно было бы купить чашку капуччино в хорошем кафе - и совсем уж  ненужный, но такой красивый, такой из иной жизни рогалик - купить, выпить, съесть - и успокоиться... - приходится, зажав и приструнив себя с этим нищастным рогаликом - компенсировать этот зажим покупкой дешевой и ненужной фигни, в дешевых "нужных" магазинах. Где-нибудь - да прорвется, и как любая сдерживаемая пружина - ударит еще сильнее, в лоб. И самое грустное - в огромном количестве случаев ударит незаметно. Так что должно пройти много-много лет - с убитыми рогаликами - чтобы, наконец, дошло. 

нет текста без контекста

оказывается, эти надуваемые воздухом рекламные движущиеся фигурки называются tube dancer.

Потрясающе в них вот что: какая бы музыка в машине ни играла, когда мимо них проезжаешь - они движутся в такт и ритм.

Можно даже проводить эксперимент - быстренько перещелкивая каналы (если стоишь на светофоре - а перед глазами такой "танцор") и ощущать эти чудесные, без балды, трансформации ощущений, когда одно и то же движение воспринимается совершенно по-разному, в зависимости от подложенных фоном звуков.

"Нет текста без контекста", по выражению Житинского.

Удивительно, кстати, вдруг понимать, что когда-то похожие мысли уже приходили тебе самой в голову - причем в самых разнообразных обличьях. Например, в детстве я очень любила находить то одну, то другую "ударную ноту", в каждом из повторяющихся "тик-таков", которые издавали старые ходики, на даче. Тик-таки были длинные, хриплые, с подвывертом - так что расслышать в каждом из них гораздо больше двух тактов - труда не предоставляло. И почему-то это было ужасно приятно - уметь услышать совершенно разные мелодии - простые, синкопичесчкие, подпрыгивающие и плавно-монотонные - в однообразных, повторяющихся звуках.

Господи, ведь все это - и ходики, и сам звук идущих часов - уже почти полный анахронизм. Нету больше - ни часов таких, ни звуков. И забавы такой, детской - тоже, давно уже нет.

"За чаем матушка сказала, что ночью был большой мороз, в сенях замёрзла вода в кадке, и когда пойдут гулять, то Никите нужно одеть башлык."

А как называлась эта тяжелая металлическая груша, висящая на цепочке - которая, собственно, и движет часовой механизм, своей тяжестью - и которую нужно было ежевечерне, перед отходом ко сну подтягивать - я прочно забыла. Пыталась сейчас вспомнить - и не смогла.